Сегодня день рождения у Елены Альшанской, человека, благодаря которому появился наш фонд. Мы поговорили с ней о том, можно ли перестать быть президентом благотворительного фонда, можно ли отделить работу от остальной жизни и что нужно, чтобы помогать.
— Чтобы помогать, надо быть добрым?
— Чтобы помогать, надо быть человеком. Это, на самом деле, весьма значимая особенность нашего человеческого вида. Мы — социальные существа, и способность прийти на помощь, способность заботиться о слабых — это то, что делает нас людьми. То, что позволило человечеству выжить и сохраниться. И как раз в самые кризисные времена именно те, кто думал не только о себе и был способен протянуть руку помощи, — причина, почему человечество до сих пор существует. И, на самом деле, на это способен каждый. В той или иной степени.
— Тогда, когда вы собрали вокруг себя первых волонтеров, вы уже думали, что сделаете фонд?
— Нет, вначале нам казалось, что мы сейчас быстро все решим и разойдемся по домам, каждый вернется к тому, чем он был раньше. И вы знаете, у многих из нас не получилось:) Нам казалось — сначала надо обеспечить памперсами, питанием и нянями всех детей, брошенных в одиночестве в больницах. Потом мы поняли, что дело не в памперсах, а в том, что детям там в принципе делать нечего. Потом нам казалось, что главное — найти всем семьи. Но и тут, стоило углубиться в тему, все оказалось не таким, как видится на первый взгляд, стало понятно, что вообще-то надо помогать кровным родителям справиться с бедой. В общем, решить быстро проблему сиротства оказалось невозможно. Чем глубже мы погружались в проблематику, тем сложнее открывалась картина. Если вначале мне казалось, что я все понимаю и прекрасно вижу решение, то сейчас я могу, почти как Сократ, сказать, что чем больше я вникаю, тем больше я понимаю, что моих знаний все еще недостаточно.
Сама проблема социального сиротства — это проблема сложности человеческих отношений, устройства общества, государства, психологии.
В общем, уровней сложностей здесь столько, что тот мой ранний взгляд сегодня кажется, конечно, невероятной самонадеянностью и наивностью. Но зато у нас появился фонд, и мне кажется, что за эти почти 20 лет это довольно неплохое приобретение не только для нас самих.
— Что бы вы сказали себе времён 2004 года, когда дело вашей жизни только начиналось?
— Мне кажется, я была настолько наивной и настолько полной энергии, что в такие моменты бессмысленно приходить с рациональными вестями из будущего. Человек не услышит, и, возможно, это и правильно, иначе бы, мне кажется, никто не начинал бы никаких рискованных проектов и человечество до сих пор занималось бы охотой и собирательством. Наверное, я бы себя поддержала, но сказала примерно так: «Будет не так просто, как тебе кажется, но оно того стоит. Ну и в тучные годы открой целевой капитал, а то потом будет поздно:)»
— Можно ли по-настоящему отделить работу от остальной жизни? Надо ли? А у вас получается?
— С одной стороны, безусловно, жизнь человека не должна состоять из чего-то одного. Как и жизнь многодетной мамы, например, не может состоять только в ее реализации в детях. Мы всегда больше, чем одно дело. Но дело может совпасть с реализацией способностей, с внутренней ценностью. Мы чаще всего спокойно относимся к тому, что ученые живут своей работой. Или художники. Или музыканты. И многие люди в благотворительной сфере тоже нашли место своей большой реализации. И тогда, конечно, это больше чем работа. Это все равно не вся жизнь, и должно быть место для людей, для отдыха, для чего-то еще. Хотя это совсем не обязательно место реализации, для кого-то это просто работа.
Я прекрасно понимаю, что вообще-то большинство людей работает на работах, которые совсем не являются делом жизни, самореализацией, местом, где им удается максимально быть собой и чувствовать, что они делают что-то полезное и по-настоящему значимое. Не так часто встретишь человека, который горит тем, что он делает, потому что это по-настоящему его. И если это так, если ваша работа не место вашей реализации, конечно же, надо, чтобы в жизни было это место, где ты делаешь то, что раскрывает твою личность, что делает жизнь осмысленной, что приносит радость. Не важно что это. Семья, благотворительность, спорт или наблюдение за птицами.
У меня, конечно, работа является чем-то большим, чем просто работа. Это дело, которое я начала, и как мне кажется, что-то у меня получилось. Это не значит, что от нее не устаешь, не нужен отдых или у меня нет других интересов, безусловно есть. Но дело — это всегда значимая часть жизни, ее не надо отделять, но надо относиться к этому осознанно, замечая, когда есть потребность в чем-то другом или когда ты чувствуешь, что есть потребность делать что-то новое.
— Можно ли перестать быть президентом благотворительного фонда? Бывали ли у вас мысли о смене работы?
— Да, конечно. Любой человек свободен в своем выборе. Можно и нужно быть тем и там, где ты чувствуешь потребность быть и где ты можешь быть собой. Я, конечно же, думаю о том, что я буду делать после фонда, например, когда большая часть проблем будет решена или когда моя команда будет настолько прекрасно работать без меня, что я буду только мешать ей развиваться. Я здесь, пока от меня есть польза и мне это приносит радость.
— Если не фонд, то что? Чем бы стали заниматься?
— О, в мире еще полно нерешенных проблем, дел много, делающих мало:)
Поделиться
